Лошкарёв Иван Дмитриевич, к.полит.н., доцент кафедры политический теории МГИМО МИД России

28 мая была запущена китайская автоматическая станция «Тяньвэнь-2». Аппарат предназначен сразу для двух целей. Сначала – примерно в июле следующего года – станция сблизится с околоземным астероидом (469219) Камоалева и попробует взять с него образцы грунта. Изучение астероида и сбор грунта продлится до 9 месяцев, а в ноябре 2027 года станция выпустит специальную капсулу с собранными образцами в направлении Земли.  Сам аппарат после этого направится к затухшей комете 311P/PANSTARRS в поясе астероидов между Марсом и Юпитером. Важность данного события не только в том, что осуществляется редкая операция по сбору образцов с поверхности малого космического тела. Подобные экспедиции уже осуществлялись космическими агентствами ЕС, США и Японии.  Дело в том, что астероид (469219) Камоалева рассматривается как потенциальный кандидат на размещение околоземной космической станции – у него сравнительно стабильная орбита. Не менее важно, что Камоалева состоит не изо льда, а из кремниевых пород, то есть потенциально сможет выдержать бурение, необходимое для фиксации искусственных конструкций.

В целом запуск «Тяньвэнь-2» — часть большой программы Китая по изучению Солнечной системы. Потенциально КНР интересуют редкие ресурсы, информация о новых типах материалов, возможность отработки имеющихся технологий в условиях реального космоса. Однако политические соображения не менее важны: закрепление на определенных участках космического пространства – дело недалекого будущего. Пока внимание большинства космических держав приковано к Луне – свои лунные программы есть у России и США. Судя по активному запуску аппаратов серии «Чандраян», какие-то разработки ведутся и в Индии. Китай от своих лунных амбиций официально не отказывается, однако события 2025 года явно показывают, что Пекин готов искать альтернативы и вести космическую гонку на своих условиях. Астероид (469219) Камоалева находится от Земли дальше, чем Луна, а потому может быть более удобным логистическим хабом для последующих миссий на Марс и далее.

Важно понимать, что международные нормы о мирном использовании космоса достаточно туманны. В сущности, от государств требуется не создавать помех друг другу в изучении космического пространства и оказывать «возможную» помощь при необходимости. А это значит, что использование логистического хаба на околоземной орбите другими государствами может происходить на коммерческой основе или за счет получения доступа к материалам, собранным экспедициями других государств.

Президентские выборы в Боливии прошли 17 августа и, казалось бы, не заслуживают такого большого внимания. На фоне усталости от действующей власти основными соперникам стали представители правых партий – Христианско-демократической и «Единства». Более того, президент Луис Арсе откровенно затягивал свой выход из гонки, надеясь консолидировать правящую партию «Движение к социализму» и выдвинуться на второй срок. Однако это вызывало противодействие внутри самой партии со стороны сторонников свергнутого президента Эво Моралеса. Только в мае 2025 года Арсе заявил об отказе баллотироваться на новый срок. От «Движения к социализму» был выдвинут компромиссный кандидат – председатель Сената 36-тилетний Андронико Родригез.

Хотя правящая партия сделала много ошибок, ее поражение во многом связано и с искусной кампанией победителя – кандидата от Христианско-демократической партии Родриго Паса. Либерализация внешней торговли, снижение налогов, кредиты МВФ, «шоковая терапия», девальвация валюты – это традиционные инструменты экономической политики правых партий в Латинской Америки. Но Пас максимально дистанцировался от этих мер. В качестве альтернативы кандидат ХДП предлагал списание штрафов и долгов для малого бизнеса, борьбу с бюрократией, увеличение минимального размера оплаты труда. При этом – обязался не брать кредиты МВФ и ввести временное регулирование рынка топлива.

Эффект победы Родриго Паса выходит далеко за пределы Боливии. По сути, в 2025 году окончательно закончился левый поворот в Латинской Америке, который во многом начался с попытки государственного переворота в Венесуэле в 2002 году и «газовых» протестов в Боливии в 2003 году. Хотя в регионе еще есть государства с левыми политическими деятелями во главе (в частности, Бразилия и Венесуэла), выборы в Боливии свидетельствуют о важной тенденции. Базовые установки латиноамериканских левых – борьба с бедностью, повышение эффективности политических институтов, необходимость вмешательства государства в экономику – вполне успешно освоены правыми партиями. В ряде случаев, подозрительное или критическое отношение левых к сотрудничеству с США и/или международными финансовыми институтами разделяют теперь и сравнительно правые (неолиберальные) руководители в регионе.

С точки зрения международных отношений, левый поворот в Латинской Америке начале XXI в. был заявкой на формирование самостоятельного и идеологически самобытного центра притяжения. Вместо региона переворотов и карнавалов был шанс стать регионом-лабораторией устойчивого социального развития. Однако сложная международная обстановка и многочисленные ошибки левых правительств на время отодвинули этот вариант развития Латинской Америки.

26 декабря Израиль объявил о дипломатическом признании Республики Сомалиленд – непризнанного государства на севере Сомали. Сомалиленд существует независимо от остальной сомалийской территории с 1991 года. В 2001 году провозглашение независимости было подтверждено референдумом. С этих пор Сомалиленд числился крупнейшим по населению непризнанным государством, иногда смещаясь на вторые строки рейтинга (например, после повторного прихода талибов к власти в Афганистане). По длительности существования в непризнанном статусе, Сомалиленд уступал Приднестровью и Временному правительству Тибета. Но в отличие от последних, сомалилендские власти не только контролировали территорию, над которой был заявлен суверенитет, но и периодически расширяли зону контроля военным путем, проводя операции против сомалийских автономий Пунтленд, Хатумо и Маахир (существовала до 2009 года).

У признания Сомалиленда два основных последствия. Во-первых, актуализируется вопрос о границах на всем Африканском континенте. В 1964 году африканские государства подписали Каирскую декларацию, в которой зафиксировали, что границы между ними проходят по административным границам колониальных времен. Тем самым, все взаимные претензии замораживались. Исключений из правила было всего несколько. В частности, Марокко присоединило территории испанского протектората Марокко – формально соглашение с Испанией было подписано только в 1969 году. Последним серьезными испытанием для соблюдения Каирской декларации стало провозглашение независимости Южного Судана в 2011 году: линия границ в основном совпадала с внутренними административными границами Судана, а не границами колониальных времен. А в случае с Сомалилендом признание границ состоялась на линии фактического контроля, поскольку в регионе Сул-Санаг-Айн контроль правительства в Харгейсе распространяется дальше границ бывшего протектората Британский Сомалиленд. Более того, если Южный Судан получил свою независимость с согласия (пусть и вымученного) Судана, то Сомалиленд – не имеет ни малейшего одобрения со стороны официального Могадишо. Поскольку в Афррике около 200 крупных этнических групп разделено государственными границами, возможность территориальных изменений силовым путем становится более привлекательной.

Во-вторых, вырастет интенсивность вовлечения внерегиональных игроков в сомалийский политический процесс. В мусульманском мире набрать имиджевые очки на противодействии Израилю готовы практически все – от Саудовской Аравии и Турции до Бахрейна и Малайзии. В какой-то мере, сдерживать израильскую активность в регионе придется Китаю, поскольку обострение ситуации вокруг Сомалиленда может нанести ощутимый вред движению товаров по Красному морю на рынки сбыта в Северной Африке и ЕС. К этому процессу наверняка подключатся и крупные африканские страны. Египет уже имеет соглашение с Сомали о сотрудничестве в сфере безопасности. На фоне антиизраильских настроений возможна активизация Алжира и Уганды. Тем самым, сомалийская территория становится своеобразным полигоном для демонстрации возможностей амбициозных стран Глобального Юга. Если раньше только великие державы показывали друг другу своих возможности в периферийных конфликтах и кризисах, то с признанием Сомалиленда такая возможность появилась у государств поменьше. Для международных отношений эта тенденция скорее негативная – после удачных демонстраций силы часто следует головокружение от успехов.

.