Выборы президента и парламента в Уганде, состоявшиеся 15 января 2026 года, стали очередным стресс-тестом для политической системы, сформированной Йовери Кагутой Мусевени. Кажется, что в этот раз – особенно суровым: оппозиция, щедро спонсируемая из-за рубежа, была хорошо подготовлена и настроена на победу любыми способами. Однако по состоянию на 17 января победившим объявлен действующий лидер Уганды, а шансы NRM “раскачать лодку” постфактум, похоже, тают с каждым днем.
специально для USGS.RU
Никольская Майя Викторовна, руководитель программы «Африка в фокусе российский интересов» ИМИ МГИМО МИД России
Согласно конституции Уганды, президент избирается всеобщим голосованием граждан старше 18 лет из числа кандидатов не моложе 35 лет с средним образованием; победа требует абсолютного большинства (50%+1 голоса), в противном случае проводится второй тур. В число основных претендентов традиционно вошли действующий президент, представляющий Национальное движение сопротивления (NRM), поп-звезда Роберт Кьягуланьи, известный как Боби Вайн, от Платформы национального единства (NUP), а также Джеймс Нандала Мафаби от Форума за демократические перемены (FDC), Роберт Касибанте от Национальной крестьянской партии (NPP) и Джозеф Мабиризи от Консервативной партии (CP).
Ранее в предвыборной кампании предполагалось участие других представителей «клана Мусевени», включая его сына генерала Мухоози Кайнеругабу, главнокомандующего армией, а также, как предполагали отдельные аналитики – зятя Одрека Рвабвого. Такой ход вполне сообразовывался бы с идеей династической преемственности власти в стране. Однако в итоге от NRM в июле 2025 г. был выдвинут Мусевени.
Сорок лет стабильности
Действующий президент выстроил свою избирательную кампанию под лозунгом “сохраним достигнутые успехи” (protecting the gains), что, в общем-то, логично. После его 40-летнего пребывания у власти Уганду можно назвать одной из самых мирных и что немаловажно – стабильных стран Африки. Согласно официальной международной статистике, ее макроэкономические показатели невысоки: так, ВВП на душу населения на сайте Всемирного банка обозначен на отметке 840 долл., однако де-факто Уганда достигла нижней границы категории стран со средним уровнем дохода. Ее классификация как страны с низким уровнем дохода дает ряд торговых преференций, например, беспошлинный доступ на рынки ЕС в рамках программы Everything But Arms.
Среди других достижений, которые, очевидно, предлагается сохранить – строительство одного из крупнейших нефтепроводов Африки East African Crude Oil Pipeline (EACOP) с Танзанией общей протяженностью 1443 км, запуск которого запланирован к концу 2026 г. Помимо угандийской и танзанийской нефтяных компаний, в проекте также участвует China National Offshore Oil Corporation, а мажоритарием (62% акций) является TotalEnergies.
Кроме того, в сентябре минувшего года угандийским дипломатам удалось добиться возобновления льготного финансирования, приостановленного почти на два года после принятия новых законов в сфере борьбы с ЛГБТ*. Два миллиарда долларов Всемирного банка и Международной финансовой корпорации будут направлены на развитие транспортной и энергетической инфраструктуры, ИКТ, агросектора, образования и софинансирования госпредприятий в рамках т.н. стратегии десятикратного роста (Tenfold Growth) в Уганде. Все это можно воспринять как важный сигнал: в неровных отношениях Кампалы с Западом наступило очередное потепление.
Противоречивый кумир оппозиции
А что же Боби Вайн – музыкант и актер, сменивший в конце 2010-х гг. сцену на баррикады? Его тоже нельзя назвать новичком восточноафриканской политики. Впервые он заявил о себе на всю страну в 2019 г., декларировав свое намерение баллотироваться на выборах от NRM в 2021 г. – и конечно же, проиграл. Однако и раньше – начиная с середины 2000-х – Боби Вайн прославился своими остросоциальными треками, в которых призывал молодежь к активным действиям. Это снискало ему огромную аудиторию в стране и впоследствии – за ее пределами. Начиная с 2018 г. Боби Вайн неоднократно ездил в Европу и США, в родной Уганде постоянно общается с послами западных государств, а в 2019 г. был награжден Africa Freedom Prize от Фонда Фридриха Науманна*.
Либерально настроенные западные партнеры Кампалы видят в нем яркий популистский символ для разочарованной молодежи, которую легко собрать на массовые митинги под лозунгами борьбы с коррупцией и экономических реформ. При этом именно неприкрытая аффилиация с Западом – наряду с отсутствием продуманной конструктивной повестки – отпугивает от Боби Вайна патриотично настроенных граждан: они считают, что в случае его победы страна имеет все шансы потерять сложный внешнеполитический баланс, который годами по кубикам выстраивал Мусевени, и скатиться до состояния американской марионетки.
“Жемчужина Африки” и ее место под африканским солнцем
Страна, за которой с легкой руки Уинстона Черчилля закрепился титул “Жемчужина Африки”, играет колоссальную роль в региональной безопасности. Это восточноафриканское государство располагает одной из самых мощных и хорошо организованных армий на континенте. Около 5000 угандийских военнослужащих участвуют в контртеррористической миссии AMISOM в Сомали. Уганда – не так часто обсуждаемый в мировых СМИ, но крайне важный участник процессов, происходящих в районе Восточного Конго.
Кроме того, она является ключевым реципиентом беженцев из африканских стран: около 2 млн человек, бежавших в основном из Судана, Южного Судана и ДРК, нашли пристанище на угандийской территории. А в августе 2025 г. Кампала согласилась принять у себя часть депортированных мигрантов из США, которые не могли претендовать на убежище в Штатах и не хотели возвращаться на родину. Очевидно, именно в обмен на экстернализацию беженцев практически накануне нового года Вашингтон сменил гнев на милость и выделил Уганде 2,3 млрд долл на нужды здравоохранения – взамен закрытого по всей Африке USAID.
Сотрудничеством с США, однако, Уганда не ограничивается. Страна активно развивает связи с Китаем, который инвестирует в нефтедобычу и инфраструктуру, а также стала государством-партнером БРИКС с 1 января 2025 г. Угандийцы предполагают, что это партнерство откроет им доступ к технологиям из России, Индии и других членов блока, балансируя западное влияние, а еще поможет Уганде вывести на мировой уровень флагман ее сельского хозяйства – кофейное производство.
М7: человек-эпоха
Какой бы сильной ни была усталость электората от визуального ряда одних и тех же лиц в госуправлении, для многих угандийцев Йовери Мусевени, или М7, как его называют в Африке, остается важнейшей и практически незаменимой фигурой. Его авторитет во многом опирается на историческую память о темных страницах прошлого — жестоком режиме Иди Амина в 1970-х, бесчинствах времен Милтона Оботе в начале 1980-х гг….. После т.н. “войны в буше” (the Bush War) в 1986 г. Мусевени с отрядом Национальной армии сопротивления (из которой потом выросла правящая партия) удалось захватить столицу. С тех пор он сделал все, чтобы искоренить перекосы предыдущих десятилетий, когда элита жила в роскоши на фоне всеобщей нищеты. Насколько ему это удалось – вопрос не праздный, но Мусевени часто называют “африканским Че Геварой” – за его партизанское прошлое, невероятную пассионарность и поддержку простого народа.
Другое его прозвище дала ему в 1997 г. New York Times: “африканский Бисмарк”, писали журналисты, сумел объединить разрозненную страну и на всех международных площадках выступает за подлинное освобождение всей Африки. Иными словами, масштаб его фигуры – это общепризнанный “золотой стандарт” в глазах врагов и союзников. Поэтому главный вопрос, которым предстоит задаться Йовери Мусевени рано или поздно – кто придет на смену, когда закончится его эпоха, а равных ему на политической сцене Уганды пока не просматривается.
