Сомалийской политической элите в Могадишо не мешало бы понимать, что неоосманское видение президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана стоит во главе угла всех их сделок, а не какое-то благородное стремление делать добро.
Источник: martinplaut.com
Вчера утром жителей Могадишо разбудил шум, непохожий на привычную утреннюю суету такси-баджадж — над городом пронеслись истребители F-16 Viper. Помимо шока и трепета от демонстрации новейшей партии турецкого вооружения в сомалийской столице, это стало самым свежим ярким символом того центрального места, которое Сомали заняла в грандиозном неоосманском видении президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана. Будто на военном параде, турецкие дроны, самолеты, вертолеты и военные корабли появлялись в Сомали в последние недели, демонстрируя некоторые из новейших отечественных технологий Турции, а также F-16, лицензионно произведенные по соглашению с Lockheed Martin. Так что неуклонная милитаризация двусторонних отношений — и проникновение Анкары в сомалийский сектор безопасности — продолжается полным ходом.
Уже некоторое время Анкара стремится реструктурировать Сомалийскую национальную армию (СНА) и навязать сомалийским военным собственную модель — точно так же, как партия президента Сомали «Справедливость и солидарность» (JSP) была создана по образцу турецкой Партии справедливости и развития (ПСР), связанной с «Братьями-мусульманами». Считается, что нынешняя структура беспомощного Министерства обороны под руководством ястреба Ахмеда Фики также обречена на турецкую «политическую гильотину», поскольку Анкара аналогично стремится реформировать ведомство по своему образу и подобию. Но поскольку согласованная в 2017 году федерализированная архитектура национальной безопасности давно заброшена, можно ожидать, что ей на смену придет гораздо более централизованная модель безопасности — олицетворением чего стало создание на этой неделе нового Совета обороны, номинально призванного «согласовывать оперативные цели, институциональные реформы и решения национального руководства».
Сегодня также, якобы по запросу турецкого правительства, будет приведен к присяге новый начальник штаба обороны (Chief of Defence Forces, CDF), и бригадный генерал Ибрагим Мохамед Мохамуд официально вступит в новую должность. Немногие будут скорбеть о бесславном уходе Одоваа Юсуфа Раге с поста CDF; его пребывание в должности запомнится в основном тем, что он потворствовал продолжавшейся политизации СНА со стороны Виллы Сомали (президентской администрации), а также собственным бегством из Адан-Ябаал в прошлом апреле, когда «Аш-Шабааб» захватил этот город в Средней Шабэлле. Но, на первый взгляд, его замена выглядит, возможно, еще более некомпетентной: у Мохамуда нет боевого опыта, и он быстро поднялся по карьерной лестнице благодаря связям с Анкарой. Вместо того чтобы нести стремление восстановить альянс против набирающего силу «Аш-Шабааб», опасение состоит в том, что новый CDF станет проводником турецких интересов — и противников таких ставок значительно больше, чем только «Аш-Шабааб».
Особенно после подписания Меморандума о взаимопонимании (МоВ) между Эфиопией и Сомалилендом в 2024 году Вилла Сомали стала рассчитывать на Анкару как на самого надежного иностранного союзника. Связанные общей исламистской политикой и связями, установленными еще во время первого срока президентства Хасана Шейха, федеральное правительство Сомали стремилось передать Турции «ключи от королевства», включая перспективу добычи миллиардов баррелей морской нефти и газа по крайне несбалансированной сделке. За этим последовали вливания военной помощи, а также заявления высокопоставленных турецких чиновников о «защите» Сомали; регулярно вспоминая времена, когда часть сомалийского побережья находилась под османским владычеством.
На суше, тем временем, турецкие военные активы особенно сконцентрировались вокруг взлетно-посадочной полосы в Варшихе (Средняя Шабэлла) — места предлагаемого Анкарой «космического» стартового комплекса. Номинально предназначенный для запуска спутников, экваториальное положение Сомали и длинная береговая линия также делают его идеальной стартовой площадкой для баллистических ракет. После рейда «Аш-Шабааб» на несколько близлежащих деревень в январе развертывание этих истребителей F-16 в Могадишо, судя по всему, призвано помочь укрепить значительные военные активы и технику Турции. Несмотря на надежды некоторых рьяных националистов, что эти самолеты могут даже быть использованы для сбития президента Сомалиленда Абдирахмана Ирро, к счастью, их мандат, как понимается, более ограничен.
Также не случайно, что первым пунктом зарубежного визита президента Сомали Хасана Шейха Мохамуда после одностороннего признания Израилем Сомалиленда 26 декабря стала Анкара. Там, вдали от любопытных глаз сомалийского парламента, были, по видимости, согласованы дальнейшие обязательства по военному сотрудничеству, наиболее заметным из которых стало согласие на создание турецкой военной базы в Лаас-Корае в оспариваемом регионе Санааг на побережье Аденского залива. В ответ на израильские и эмиратские интересы вдоль этого водного пути вскоре у побережья были размещены турецкие военные корабли. Обследования местности и первоначальная разведка уже проведены, и перспектива появления соперничающих ближневосточных военных объектов вдоль Аденского залива — израильского в Бербере и турецкого в Лаас-Корае — теперь, возможно, вопрос времени. Многие из этих оборонных и ресурсных соглашений прошли мимо серьезного парламентского контроля, находясь в правовой серой зоне, которая растягивает, если не откровенно нарушает, пределы полномочий временной конституции Сомали в вопросах размещения иностранных баз и распоряжения федеральными ресурсами.
Помимо нарастающего геополитического соперничества вдоль Аденского залива, любое развитие турецкой базы наверняка вызовет гнев как Пунтленда, так и Сомалиленда. Операция «Онкод» («Гром») — запланированное наступление Пунтленда против «Аш-Шабааб» в горах Кал-Мадоу — уже, судя по всему, приостановлена, и не из-за необходимого отдыха и ротации сил безопасности, а из-за агрессивной тактики, которую Могадишо при поддержке своих иностранных партнеров применяет в Суле и Санааге. Кроме того, военная база TURKSOM, крупнейший зарубежный объект Анкары, продолжает готовить тысячи рекрутов «Горгор», являясь сияющим символом турецкой благотворительности и борьбы с джихадизмом. Но после присутствия командира TURKSOM на инаугурации Абдикадира Ав-Али Фирдие в качестве президента Северо-Восточного штата в прошлом месяце также распространились опасения о расширении подготовки «Горгор» на район Лаас-Анод. Строительство новой военной базы, финансируемое Китаем, планируется начать недалеко от города с преобладающим населением дулбаханте, возможно, в Гуджааде.
Таким образом, на поверхности турецкая военная поддержка может казаться стабилизирующим фактором, а постоянные удары дронов наносят ущерб «Аш-Шабааб», даже если у джихадистов есть значительные резервы. И если истребители F-16 будут применены на поле боя, они могут стать еще одним значительным активом — если их использование будет частью более широкой, сплоченной военной стратегии, направленной против «Аш-Шабааб», а не против субнациональных администраций Сомали. Но здесь есть две более широкие проблемы. Первая — политическая: турецкое влияние в сомалийской политике несомненно усиливает центробежные устремления федерального правительства. Воодушевленный президент Хасан Шейх Мохамуд мало считается с хрупким политическим урегулированием, а турецкие деньги и оружие помогают создавать образ сильного лидера внутри страны, подобного Эрдогану. Однако это заблуждение: сектор безопасности, выстроенный иностранной державой и лояльный хавийскому клану, не может объединить страну. Скорее, он рискует еще больше расколоть сомалийское государство на несколько внешне поддерживаемых, хорошо вооруженных образований. Хотя правящая JSP может копировать свою доминирующую турецкую «сестру», крайне сомнительно, что без иностранной помощи Вилла Сомали смогла бы удерживать свой шаткий контроль над Могадишо.
Второе измерение пока остается более неизвестным. Впечатляющая турецкая военная техника полезна для сдерживания «Аш-Шабааб», хотя джихадисты все еще укрепились на окраинах Могадишо. Но F-16 и дроны «Акынджы» не выиграют войну против повстанцев; ответ здесь, как и всегда, — политический. И, возможно, более тревожным предположением было бы то, что дальнейшие турецкие военные интервенции против «Аш-Шабааб» могут в какой-то момент реально подтолкнуть джихадистов к более агрессивным действиям в Могадишо и городских центрах, чтобы ограничить свои потери.
Истребители F-16 Viper, без сомнения, грозное оружие; популярная боевая машина, давно востребованная как союзниками, так и противниками США. Но сомалийской политической элите в Могадишо не мешало бы понимать, что собственные интересы Турции стоят во главе угла всех их сделок, а не какое-то благородное стремление делать добро. И хотя звук самолетов, разрывающих утренний воздух, — это мощный символ, он не может заглушить шум расползающегося по швам сомалийского государства.
