Одновременно Прабово сохраняет приверженность диверсификации партнерств, отказываясь от однозначного выбора. Его стратегия — балансирование между требованиями Трампа для удержания статуса влиятельного игрока и защитой принципиальных позиций по Палестине, отказ от которых грозит внутриполитическим кризисом
Специально для USGS
Никита Сергеевич Куклин, эксперт Центра АСЕАН МГИМО, доцент кафедры востоковедения МГИМО, к. ист. наук
Индонезия планирует развернуть до 8 тыс. военнослужащих в Газе в рамках международной миротворческой миссии — это станет крупнейшим вкладом страны в подобные операции за всю ее историю. Об этом заявил пресс-секретарь Национальной армии Индонезии бригадный генерал Донни Прамоно.
По его словам, первая группа из примерно 1 тыс. военнослужащих может быть готова к отправке уже в начале апреля 2026 г., а полный контингент численностью 8 тыс. — к концу июня. Окончательное решение о развертывании остается за президентом Индонезии Прабово Субианто.
Заявление прозвучало накануне первого заседания Совета мира, инициированного президентом США Дональдом Трампом, которое состоится в Вашингтоне 19 февраля. Прабово подтвердил свое участие во встрече и уже вылетел в США. МИД Индонезии настаивает на миротворческом характере подобной миссии, ссылаясь на невозможность участия в операциях по разоружению и боевых операциях. Важно для Индонезии и наличие мандата СБ ООН для Международных стабилизационных сил (ISF), так как Индонезия исторически придерживается принципов, заложенных в Уставе ООН и всячески подчеркивает авторитетность и безальтернативность данной организации.
Ранее Индонезийская делегация на форуме в Давосе официально объявила о вступлении в Совет Мира — международную организацию под руководством президента США Дональда Трампа, которая будет курировать восстановление Газы. Решение было обнародовано в совместном заявлении с семью другими странами с преимущественно мусульманским населением: Турцией, Египтом, Иорданией, Саудовской Аравией, Катаром, Пакистаном и ОАЭ.
О потенциальной отправке миротворческого контингента в Газу Прабово заявлял неоднократно еще с момента начала публичной дискуссии относительно Всеобъемлющего плана прекращения конфликта в Газе Дональда Трампа в сентябре-ноябре 2025 г. Индонезия, как страна с одним из крупнейших международных контингентов миротворцев ООН (Контингент «Garuda») принимала с 1957 г. участие во множестве операций по всему миру, включая миссии в Ливане, Демократической Республике Конго, Центральноафриканской Республике, Мали, Сомали, Южном Судане, Судане и Западной Сахаре. Индонезийцы выступают и лидерами по женскому миротворчеству и проведению гуманитарных операций, полагаясь на тонкое восприятие социокультурных проблем в странах пребывания, межконфессиональный диалог и оказание психологической помощи жертвам конфликтов. С 2013 г. в городке Сентул неподалеку от Джакарты работает Центр миротворческих миссий, созданный для обучения миротворцев со всего мира и передачи передового опыта.
Индонезия, как одна из ведущих военных держав АСЕАН, безусловно обладает необходимым потенциалом для развертывания столь значительного контингента. Однако администрация Прабово сталкивается с рядом серьезных политических вызовов, которые невозможно игнорировать.
Внешнеполитический курс Прабово опирается на давно устоявшиеся подходы доктрины «Активной и независимой внешней политики» (Politik Luar Negeri Bebas-Aktif), при этом характер их реализации претерпевает трансформацию. Если президент Джоко Видодо (2014-2024 гг.) интерпретировал международную роль Индонезии сквозь призму нейтрального регионального актора с элементами глобального присутствия, то Прабово переформатирует этот подход, выдвигая концепцию упреждающей дипломатии как механизма адаптации к динамике формирующегося мирового порядка. Отсюда и присоединение Индонезии ко всем возможным нейтральным и значимым организациям и способность одновременно интересоваться вступлением в БРИКС и ОЭСР, подписывать соглашение о ЗСТ с ЕАЭС и ЕС и закупать истребители сразу у нескольких конкурирующих поставщиков. С позиции индонезийского мировоззрения, Индонезия не занимает сторон, реализует свои интересы, при этом уважительно относится ко всем партнерам.
Участие в Совете мира, инициированном Трампом, ставит Джакарту перед сложной дилеммой: здесь сходятся два ключевых приоритета индонезийской внешней политики — приверженность палестинскому делу и необходимость выстраивания конструктивного диалога с Вашингтоном, особенно в условиях нового президентства Трампа. Балансирование между этими двумя направлениями потребует от руководства страны исключительной дипломатической гибкости и политической дальновидности.
Данный формат определенно выходит за рамки структуры ООН и по мнению многих подрывает ее, однако для Индонезии — это просто еще одна организация, и более того, временная, ограниченная сроком президентства Трампа, после которого Совет Мира, вероятно утратит свою эффективность. Если она поможет продвинуть национальные интересы, урегулировать противоречия с США и усилить позицию Индонезии в Палестине, то Джакарта не будет игнорировать ее.
Индонезия и палестино-израильский конфликт
Индонезийская позиция по палестино-израильскому конфликту формировалась десятилетиями и представляет собой уникальное сочетание прагматизма, идеологических установок и внутриполитических реалий. Вопреки распространенному стереотипу о чисто религиозной мотивации, истоки непризнания Израиля заложил еще Сукарно, который в 1948 г. обосновал эту позицию антиколониальной риторикой и необходимостью борьбы с западным империалистическим влиянием. Это позволило избежать излишней политизации исламских сил внутри страны и сохранить религиозный баланс, заложенный философией Панча Сила (на основе этой идеологии-философии Индонезия в одинаковой степени признает ислам, протестантизм, католицизм, индуизм, буддизм и конфуцианство официальными религиями Индонезии, что делает ее самой большой страной по численности мусульманского населения, но не «мусульманской страной», как Индонезию часто именуют в СМИ).
Антиколониальная риторика получила признание и в мусульманских кругах, особенно среди умеренных течений, которые не критиковали иудаизм и еврейский народ, но выступали против сионизма как империалистической идеологии). Даже при Сухарто, несмотря на тайные контакты с Израилем в области разведки и закупки вооружений, официальная линия оставалась неизменной — Джакарта воздерживалась от признания еврейского государства, считала его неоколониальным образованием, пережитком империализма, но и избегала острой критики.
Переломным моментом стала эпоха Реформации и события начала 2000-х, когда волна радикализма и террористические акты вынудили Индонезию пересмотреть свою роль в мусульманском мире. Президент Мегавати Сукарнопутри, опираясь на крупнейшие умеренные религиозные организации — Нахдатул Улама и Мухаммадия, заявила о приверженности умеренному индонезийскому исламу и позиционировала страну как образец демократической мусульманской нации. С тех пор палестинский вопрос стал важнейшим инструментом для демонстрации индонезийского лидерства в Умме, но одновременно превратился в крайне чувствительную тему внутренней политики.
Сегодня палестинская проблема для Индонезии — это прежде всего вопрос внутриполитического баланса. Любые события в Газе немедленно вызывают массовые протесты, активность в социальных сетях и давление на власти со стороны религиозных групп и популистских политиков. Правительство демонстрирует твердую поддержку Палестине на международных площадках, одновременно контролируя границы этой солидарности внутри страны, чтобы не допустить дестабилизации и роста радикальных настроений, эксплуатации палестинской повестки радикальными движениями.
При президенте Джоко Видодо министр иностранных дел Ретно Марсуди полагалась на сбалансированный подход Индонезии к миротворческим операциям и продвижение ее имиджа как надежного посредника при урегулировании конфликтов. Несмотря на общие успехи Индонезии на посту председателя СБ ООН в 2020 г. и активную работу в ГА ООН и ряде других организаций, как, например, ОИС, Индонезия не смогла «встроиться» в ближневосточное урегулирование как значимый игрок. Часто ее активному участию негласно противились, в том числе, ее традиционные партнеры, такие как Турция. Позиция Индонезии принималась во внимание, но политического веса в регионе стране объективно «не хватало». Даже после подписания Соглашений Авраама, Индонезия не стремилась выражать свое отношение к этому формату по внутриполитическим причинам и практическим соображениям. Потенциальное присутствие индонезийских миротворцев в Секторе Газа, в этой связи, можно будет расценивать как значительный дипломатический прорыв для Джакарты.
Ранее еще в 2011 г. Индонезия инициировало строительство в Секторе Газа госпиталя «Индонезия», который после начала работы в 2016 г. стал важным пунктом оказания медицинской помощи. Значительная нагрузка на госпиталь с индонезийскими врачами легла в период обострения конфликта в ноябре 2023 г. после чего госпиталь неоднократно захватывался израильской армией, подвергался бомбардировкам, но сохранился в качестве единственного центра медицинской помощи ограниченного функционала в северной Газе на момент 2025 г. Неоднократно Индонезия направляла в Газу и госпитальные военные корабли, в том числе при содействии Красного Креста и Красного Полумесяца.
Соответственно, участие в миротворческих инициативах, таких как предложенный Трампом Совет Мира, ставит администрацию Прабово перед сложнейшей дилеммой: президенту, который является выходцем из светских, военных консервативных кругов необходимо сохранить репутацию защитника палестинского дела, не подорвав при этом стратегически важные отношения с Вашингтоном и не спровоцировав внутриполитический кризис. Именно поэтому индонезийский подход к конфликту остается осторожным и многослойным — здесь переплетаются исламская солидарность, принципы социальной справедливости Панча Сила, антиколониальная риторика, Глобальный Юг и прагматичная защита национальных интересов. Любые попытки Израиля или США использовать Совет Мира для усиления своих позиций по Газе определенно приведут к потенциальному выходу Индонезии или существенному ограничению участия ее контингента.
Легитимизация участия Индонезии в Совете мира требует от Прабово мобилизации поддержки сразу на нескольких уровнях. Так, например, в начале февраля Прабово собрал более 50 представителей мусульманских организаций, включая флагманские Нахдатул Улама и Мухаммадию, которые выразили поддержку Совету Мира. Затем Прабово провел встречу и с бывшими министрами и замминистрами иностранных дел, включая авторитетных карьерных дипломатов Хассана Вираюда, Марти Наталегава и Ретно Марсуди, которая была призвана продемонстрировать, что решение опирается на профессиональную экспертизу, а не является импульсивным жестом персонализированной дипломатии. Министр иностранных дел Сугионо пообещал коллегам дипломатам, что Индонезия выйдет из Совета Мира в случае малейших нарушений прав Палестины или невозможности обретения ей независимости. Прабово использует механизм консенсуса (musyawarah, mufakat), расширяя круг вовлеченных сторон и формируя образ решения как взвешенного и многосторонне обоснованного, что критически важно для сохранения внутренней легитимности в условиях радикальной критики в том числе в сети интернет со стороны мусульманской молодежи и вестернизированных либеральных слоев.
Индонезия и Трамп
Инаугурация Дональда Трампа в январе 2025 г. поставила Джакарту перед серьезной неопределенностью относительно будущего двусторонних отношений. В отличие от Китая и России, признавших после вступления Индонезии в БРИКС ее возросшую региональную и глобальную роль, новая американская администрация первоначально демонстрировала сдержанность.
С точки зрения публичных заявлений Трампа, Индонезия с ее независимым курсом попадала в категорию стран «не очень полезных» для американских интересов: Джакарта не поддерживает AUKUS и QUAD, выступает гарантом асеаноцентричного регионального порядка и категорически не желает выбирать сторону в американо-китайском противостоянии. АСЕАН с ее сложной системой консенсусных механизмов представляла не меньшую проблему для достаточно прямолинейного подхода Трампа, готового вводить пошлины и протекционистски защищать американский рынок от азиатских товаров.
Ситуация осложнилась в апреле 2025 г. когда администрация Трампа ввела 32% пошлины на индонезийский экспорт в США, что стало серьезным испытанием для экономики и дипломатии Джакарты. Однако правительство Прабово продемонстрировало гибкость и прагматизм, когда высокопоставленная делегация во главе с министром-координатором по экономическим вопросам Аирланггой Хартарто провела переговоры в Вашингтоне, предложив увеличить импорт из США на 19 млрд. долл. США, включая энергоносители, сельхозпродукцию и 50 самолетов Boeing. В результате Трамп заявил о достижении соглашения, согласно которому индонезийские товары будут облагаться 19% пошлиной, а американский экспорт освобождается от налогообложения.
Несмотря на первоначальную напряженность, отношения с США приобрели неожиданно теплый личностный характер. После серии официальных встреч Трамп публично стал называть Прабово «новым хорошим другом» и неоднократно благодарил за вклад в урегулирование ближневосточного конфликта. Ключевым фактором сближения стали личные связи: именно во время первого президентского срока Трампа с Прабово был снят запрет на въезд в США, введенный в 1990-е гг. якобы из-за нарушений прав человека в Восточном Тиморе. В ноябре 2024 г. во время визита в Вашингтон Прабово, встречаясь с президентом Байденом, за кулисами договорился о телефонном разговоре с Трампом, в ту пору лидером президентской гонки, видеозапись которого была опубликована в официальных аккаунтах. В ходе звонка Прабово выразил готовность «лично прилететь», чтобы поздравить Трампа, на что тот ответил, что «очень ценит этот милый поступок» и ожидает индонезийского президента в любое время. Избранный президент США похвалил достижения Прабово, назвал его «уважаемым человеком» и даже отметил его английский, на что Прабово ответил, что его подготовка была американской, имея в виду обучение в 1980-х в Пехотной школе армии США в Форт-Беннинг. Для индонезийской политической культуры, где подобные звонки высокопоставленных являются ключевой демонстрацией статуса, этот эпизод стал важным подтверждением международного авторитета президента.
Прабово стал единственным лидером АСЕАН, приглашенным на международный саммит по Газе в Шарм-эль-Шейхе в октябре 2025 г., что продемонстрировало особое внимание Трампа к индонезийскому президенту. Ранее американский лидер лично пригласил Прабово на закрытую встречу по мирному плану после его выступления на юбилейной 80-й сессии Генассамблеи ООН в Нью-Йорке. Заявление Прабово о возможности признания Израиля в случае признания им Палестины как независимого государства было тогда интерпретировано Трампом и израильской стороной как готовность поддержать американский план урегулирования, хотя сам Прабово настаивал на решении на основе принципа двух государств. Появление индонезийского президента на рекламных щитах в Тель-Авиве, пропагандирующих мирный план Трампа, вызвало бурное недовольство внутри страны, особенно среди мусульманских партий и организаций. МИД Индонезии был вынужден официально заявить, что не последует никакого признания или нормализации отношений с Израилем без предварительного признания независимого палестинского государства. Тогда же министр обороны Индонезии Шафри Шамсуддин на встрече с главой Пентагона Питом Хегсетом в Куала-Лумпуре впервые подтвердил готовность направить миротворцев контингента «Garuda» в Газу, что позволило Прабово продемонстрировать критикам последовательную защиту прав Палестины.
Однако несмотря на потепление, сохраняются серьезные структурные проблемы. Достигнутая торговая сделка находится под угрозой срыва и требует дополнительных раундов переговоров. Имиджевой проблемой остается восприятие Трампом Прабово как «младшего политика», что совершенно неприемлемо с точки зрения индонезийской политической культуры, где статус и равенство в отношениях критически важны. Агрессивный стиль переговоров американской стороны также контрастирует с азиатскими дипломатическими традициями консенсуса и «сохранения лица», к чему индонезийские дипломаты не всегда могут адаптироваться.
В военной сфере, несмотря на рост совместных учений «Super Garuda Shield» и обсуждения оборонных закупок, Индонезия продолжает настаивать на диверсификации партнерств, что ограничивает американское влияние. Вопреки ожиданиям индонезийские военные, многие из которых получили образование в Форт-Беннинг и Вест-Поинт, демонстрируют взвешенный подход: они традиционно критикуют действия США и западный мир в целом, но признают важность партнерства и сохраняют к нему прагматичный интерес без излишней публичной поддержки. Неделей ранее Индонезия также заявила о выходе из сделки с США по закупке дорогостоящих истребителей F-15EX, что существенно осложнит переговоры.
Выводы
В современной ситуации Прабово оказывается достаточно уязвим к давлению администрации Трампа, способной в любой момент пересмотреть тарифные и инвестиционные договоренности, но одновременно не может уступить по палестинскому вопросу, поскольку это автоматически дестабилизирует его внутриполитические позиции и приведет к выходу мусульманских партий из суперкоалиции Прабово, которая позволяет президенту проводить курс на централизацию, реформу армии и социально-экономических институтов.
Программное выступление Прабово на саммите в Давосе 23 января 2026 г. и его призыв инвестировать в Индонезию, продемонстрировали критическую зависимость от западных инвестиций в стратегические проекты фонда национального благосостояния Danantara. Провал социально-инфраструктурных программ, заявленных Прабово, означает утрату легитимности элит перед населением. Напряженность в Южно-Китайском море ограничивает доступ к китайским капиталам (в отличие от эпохи Джоко Видодо), а ресурсов Ближнего Востока и БРИКС может «оказаться недостаточно».
Одновременно Прабово сохраняет приверженность диверсификации партнерств, отказываясь от однозначного выбора. Его стратегия — балансирование между требованиями Трампа для удержания статуса влиятельного игрока и защитой принципиальных позиций по Палестине, отказ от которых грозит внутриполитическим кризисом. Можно предположить, что участие контингента «Garuda» возможно ограничится лишь отправкой первой тысячи военнослужащих, действующих в рамках четко очерченных полномочий и установок на оказание гуманитарной помощи, однако любое изменение политической ситуации способно повлиять как на позицию Джакарты, так и на ее отношения с Вашингтоном.
