Индонезия, являясь ключевым государством Юго-Восточной Азии в рамках АСЕАН и одним из создателей Движения неприсоединения, выстраивает свою внешнюю политику с точки зрения представительства интересов развивающихся стран, выступая региональным игроком с высоким уровнем международного участия.

Куклин Никита Сергеевич, эксперт  Центра АСЕАН  ИМИ МГИМО МИД России

Источник: africaportal.ru

Со времен обретения независимости индонезийская внешнеполитическая стратегия базировалась на стремлении поделиться опытом национального освобождения с другими государствами. В нынешнем столетии, по мере укрепления позиций Индонезии как весомого политического и экономического актора, происходит трансформация подходов к взаимодействию с развивающимися странами.
Концепция «духа Бандунга» (берущая название от конференции азиатских и африканских государств 1955 г. в Бандунге) в последние годы (на саммитах COP26, G20, АСЕАН) превратилась в один из центральных элементовиндонезийской дипломатической риторики, несмотря на давнее присутствие в политическом дискурсе.

Эту концепцию можно определить как стремление к активному нейтралитету, формированию взаимовыгодных партнерств, отстаиванию позиций Глобального Юга и следованию нормам международного права, что также соответствует традиционному наследию первого президента Сукарно – идее активной и независимой внешней политики Индонезии (индон. Politik luar negeri bebas-aktif).
Как страна с недавнего времени ставшая постоянным членом БРИКС Индонезия стремится к формированию собственной позиции в будущем многополярном мировом порядке и рассматривает свое участие в деятельности этого объединения как возможность рассказать миру об индонезийских ценностях консенсуса, гармонии и уважения интересов всех сторон, которые ранее легли в основу функционирования такой устойчивой и многолетней интеграции как АСЕАН.

Саммит G20 в Йоханнесбурге и позиция Индонезии

21 ноября на саммите Большой Двадцатки в Йоханнесбурге Индонезия была представлена вице-президентом Гибраном Ракабумином Рака, который заменил главу государства Прабово Субианто по причине наличия у президента других не менее важных международных обязательств в Джакарте.

Для индонезийской политической культуры полной символизма и скрытых намеков направление в Африку молодого вице-президента Гибрана особенно значимо, так как именно его отец Джоко Видодо (также известный как Джокови), предыдущий президент Индонезии 2014-2024 гг. инициировал активное сотрудничество со странами Африки и усилил позиции Индонезии на континенте.

Несмотря на разногласия пришедших к власти в Индонезии консерваторов-националистов с демократами-националистами из элит предыдущего периода и сложный властный транзит, свойственный Индонезии, очевидно, что как экономический прагматизм, так и идеологическая солидарность со странами Глобального Юга остаются внешнеполитическими константами.

Президент Прабово Субианто, которой является активным сторонником персонализированной дипломатии, с истинно яванским гармоничным подходом к политической стратегии доверил «африканские дела» наследнику Джокови, который оказался самым молодым политиком за столом переговоров Двадцатки (Гибрану – 38 лет).

Вице-президент Индонезии прибыл в ЮАР с внушительной делегацией, включавшей министра-координатора по экономическим вопросам Аирланггу Хартарто (главного переговорщика по тарифам Трампа) и заместителей министров иностранных дел и финансов. Интересно и то, что Аирлангга Хартарто был и ранее активно включен в разработку экономической политики Джакарты в Африке в составе администрации Джоко Видодо.

Саммит Большой двадцатки, впервые проходивший на африканской земле в Йоханнесбурге, стал знаковым событием, продемонстрировавшим смещение центра тяжести в глобальной экономической дипломатии. Если ранее G20 функционировала преимущественно как площадка для согласования позиций развитых экономик с формальным участием развивающихся стран, то южноафриканское председательство впервые предоставило государствам Глобального Юга реальный инструмент влияния на повестку дня.

Саммит проходил в напряженной атмосфере из-за бойкота США — президент Дональд Трамп отказался участвовать в мероприятии. Несмотря на это, лидеры G20 приняли декларацию, подтверждающую их обязательства по климатическим действиям, что было воспринято как упрек Трампу. Белый дом в этих условиях даже обвинил южноафриканского президента Рамафосу в «вепонизации» председательства ЮАР в G20, что добавило напряженности перед передачей председательства США в следующем году.

Сама повестка саммита действительно была полностью «захвачена» повесткой Глобального Юга и содержала больше экономических заявлений и заявлений об устойчивом развитии, чем политических.

Индонезия, активно участвовавшая в саммите, использовала это мероприятие не сколько для демонстрации солидарности, а для продвижения конкретных экономических интересов, превратив дипломатическую риторику в практическую стратегию расширения своего влияния на африканском континенте.
В своем выступлении Гибран призвал к формированию более справедливой глобальной финансовой системы и подчеркнул важность стран Глобального Юга в мировом управлении. Он отметил, что проведение первого саммита G20 на африканской земле знаменует «важный сдвиг» в глобальной политике. Вице-президент рассказал о программах Индонезии по поддержке зеленого бизнеса, на которые ежегодно выделяется около $2,5 млрд, и цифровой платежной системе Индонезии QRIS, которая помогает сокращать социально-экономическое неравенство и будет интересна странам Африки как удобное и простое средство расчетов. Гибран также затронул тематику мировых конфликтов, призвав скорее урегулировать существующие гуманитарные кризисы в горячих точках.

Индонезия с ее 280-миллионным населением и растущей экономикой нуждается в новых рынках сбыта и инвестиционных направлениях. Зависимость стран АСЕАН от китайских инвестиций вызывает некоторые политические разногласия, тогда как западные рынки остаются труднодоступными из-за протекционистских барьеров, политизированности и вепонизации долларовой системы. Африка в этом контексте представляет собой стратегическую альтернативу — континент с молодым населением, растущим средним классом и потребностью в промышленных товарах и технологиях, которые Индонезия готова предложить. В условиях тарифов Трампа для Индонезии, Африка наряду с другими регионами мира предоставляет возможности диверсификации индонезийского экспорта.

Индонезийско-африканское партнерство строится на принципах равенства и взаимной выгоды. Индонезия предлагает промышленный опыт, производственные мощности и, что критически важно, доступ к рынку АСЕАН с совокупной экономикой 3,6 триллиона долларов. Для африканских стран, стремящихся интегрироваться в азиатские производственные цепочки, Индонезия становится естественным партнером и проводником. Такая модель сотрудничества, основанная на комплементарности экономик и общих интересах развивающихся стран, может стать альтернативой традиционным форматам взаимодействия Север-Юг. Джакартская модель в духе Бандунга делает акцент на межкорпоративных связях, сотрудничестве в производстве и доступе к рынкам, а не на крупных кредитах, ставящих африканские страны в уязвимое положение.

ЮАР как центральный партнер

ЮАР занимает центральное место в африканской стратегии Индонезии как крупнейший торговый партнер на континенте. В 2024 г. товарооборот двух стран достиг 1.7. млрд долларов США., что является самым крупным показателем среди других стран-партнеров в Африке. Визит Гибрана также стал продолжением договоренностей, достигнутых ранее в ходе официального визита президента ЮАР Сирил Рамафосы в Джакарту 22 октября 2025 г.

Тогда стороны обсудили перспективы расширения торгово-экономических связей и укрепления стратегического партнерства. По итогам встречи с южноафриканским президент Прабово заявил о намерении сторон проработать возможность заключения соглашения о преференциальной торговле или всеобъемлющего соглашения об экономическом партнерстве в условиях нарастающей международной экономической неопределенности.

Примечательно, что в этот период Джакарту посетил и президент Бразилии Лула Да Силва. Для Джакарты как ЮАР, так и Бразилия выступают выгодными «нейтральными» партнерами, взаимодействие с ними в области безопасности и в рамках БРИКС не влечет серьезных политических рисков, необходимости «выбирать стороны» и позволяет продемонстрировать солидарность стран Глобального Юга и БРИКС. Для Прабово Субианто дружеские личные отношения с этими лидерами также позволяют вписать африканское и латиноамериканские направления внешней политики в более широкую концептуальную рамку БРИКС – нового Движения неприсоединения XXI в.
Параллельно с саммитом G20 вице-президент Индонезии принял участие в Форуме руководителей компаний (генеральных директоров) Индонезия-Африка, организованном Торгово-промышленной палатой Индонезии в ходе которого торжественно заявил о завершении переговоров по безвизовому режиму между Индонезией и ЮАР.

Глава индонезийской делегации также призвал стороны завершить подписание меморандума о взаимопонимании в сфере инвестиций и экономики, что окончательно закрепило бы взаимодействие двух стран БРИКС на этом треке.
При этом, можно заметить, что администрация Прабово, несмотря на прагматизм и практическую ориентированность индонезийских предложений остается более приверженной персональной дипломатии, идеологической солидарности (Африка как часть будущего многополярного миропорядка) и открытым заявлениям о неэффективности действующих экономических и финансовых институтов.

Наследие Джокови и стратегия для новой администрации

Для администрации президента Джоко Видодо и министра иностранных дел Ретро Марсуди была характерна более институционализированная, но осторожная дипломатия на африканском направлении.

В апреле 2018 г. Индонезия провела первый Индонезийско-африканский форум, а в августе 2019 г. — Индонезийско-африканский диалог по вопросам инфраструктуры. Результатом этих мероприятий стало налаживание конкретного экономического сотрудничества в различных стратегических секторах, таких как инфраструктура, торговля и связь, и в стратегических отраслях.

При Джокови продолжилось развитие и такого формата как «Новое азиатско-африканское стратегическое партнерство» (англ. New Asia Africa Strategic Partnership, NAASP). Эта инициатива, созданная еще в 2005 г. в рамках 50-летнего юбилея Бандунгской конференции призвана возродить «дух Бандунга» в современных условиях и создать устойчивую платформу для взаимодействия Индонезии со странами Африки.
Примечательно и то, что в 2022-2023 гг. страны Африки расширили свое дипломатическое присутствие. Так, посольства в Джакарте открыли Кения и Танзания. Мозамбик, в свою очередь, еще в 2019 г. стал первой страной, заключившей с Индонезией преференциальное торговое соглашение.

Усилилось и взаимодействие с африканскими странами по линии Ассоциации регионального сотрудничества прибрежных стран Индийского океана (АРСИО), где Индонезия играет роль одного из ключевых игроков и стремится к институционализации Ассоциации в духе механизмов АСЕАН.
При Джоко Видодо значительно интенсифицировались контакты на высшем уровне. Президент лично участвовал в XV саммите БРИКС в Йоханнесбурге 23-24 августа 2023 г., что стало важным шагом в укреплении индонезийско-африканских связей. Как известно, уже тогда Индонезия начала проработку вступления в БРИКС, но официальное присоединение страны к объединению было отложено из-за чувствительной политической ситуации накануне выборов и опасений Джокови по поводу ухудшения отношений с западными партнерами Индонезии.
Также помимо ЮАР Джоко Видодо в том году посетил Кению, Танзанию и Мозамбик, не менее важных партнеров на континенте. В ходе этого визита и ответного визита президента Танзании Самии Сулуху Хасан в Джакарту в январе 2024 г., стороны подписали ряд выгодных соглашений в области совместной разработки нефтяных месторождений, полезных ископаемых и подготовки специалистов нефтегазовой сферы на мощностях индонезийской национальной нефтяной компании «Pertamina».
Важным партнером остается и Нигерия, где еще с 1990-х гг. активно присутствует крупный индонезийский бизнес в сфере пищевой промышленности. В частности «PT Indofood Sukses Makmur Tbk» остаетсякрупнейшим производителем лапши быстрого приготовления на континенте, включая помимо Нигерии такие страны как Египт, Судан, Кения и Эфиопия.

Унаследованная Прабово система взаимодействия Индонезии с Африкой по-прежнему остается работоспособной и эффективной, но требует перестройки под более глобальные амбиции и стратегию позиционирования нового правительства. Можно ожидать, что форумы и механизмы сотрудничества со странами Африки естественным образам дополнят успехи двустороннего трека и персонализированной дипломатии администрации Прабово-Гибрана и министра иностранных дел Сугионо.
Измерение безопасности и миротворческие инициативы

Помимо того, что Индонезия как сильная военная держава с развитым ВПК может стать потенциальным провайдером военных технологий и партнером в области безопасности, немаловажно и то, что Индонезия играет значительную роль в обеспечении мира и безопасности на Африканском континенте через активное участие в миротворческих операциях ООН. С 1957 г. Индонезия направляет свой миротворческий контингент «Гаруда» для участия в различных миссиях ООН по всему миру, включая многочисленные операции в Африке (Судан, Сомали, ЦАР).
Это участие является практическим воплощением принципов индонезийской внешней политики, закрепленных в Конституции 1945 г., которая обязывает страну участвовать в «осуществлении мирового порядка, основанного на свободе, прочном мире и социальной справедливости». В африканском контексте примечательно участие Индонезии

Индонезия также использует свои дипломатические позиции, в том числе неоднократное членство в Совете Безопасности ООН (11 раз, включая период 2019-2020 гг.) — для привлечения внимания к африканским проблемам и продвижения африканских интересов на международной арене. Страна выступает за укрепление сотрудничества между ООН и Африканским союзом, поддерживает принцип «африканским проблемам — африканские решения», одновременно предоставляя практическую помощь в наращивании потенциала африканских миротворческих структур.

Миротворческое участие Индонезии в Африке имеет важное стратегическое значение для континента. Как страна высокого уровня религиозной толерантности и межконфессионального диалога, а также демократическое государство, Индонезия служит примером совместимости религии, полиэтнической структуры общества и демократических ценностей, что особенно важно для мультиэтничных и мульти конфессиональных обществ африканских стран. Индонезийские миротворцы приносят с собой не только военный опыт, но и культуру диалога и компромисса, характерную для индонезийского общества.

Неочевидные проблемы сотрудничества

Несмотря на наличие развитого диалога в рамках политического трека, значительной проблемой индонезийско-африканского сотрудничества остается критический дефицит экспертизы и знаний об африканском континенте в индонезийской академической и дипломатической среде. Логично предположить, что национальная система образования Индонезии оказалась неспособной в короткие сроки переориентироваться на подготовку африканистов и создание полноценной исследовательской базы.

Отсутствие глубокого понимания политических, экономических и социокультурных реалий 54 африканских государств приводит к тому, что даже при высокой политической заинтересованности МИДа Индонезии практическая реализация стратегических инициатив остается поверхностной и недостаточно проработанной. Попытки властей привлечь внешних экспертов и научные учреждения для компенсации этого пробела дают лишь частичный эффект, поскольку не решают системную задачу формирования устойчивой национальной школы африканистики. Африка, за исключением северной ее части остается для Индонезии довольно «экзотическим» направлением. Однако, можно надеяться, что растущий интерес к Африке в академической среде Индонезии с ее значительной системой университетского образования и развитых исследовательских центров позволит в ближайшее десятилетие подготовить новые кадры, так как данная проблема свойственна не только Индонезии, а большинству стран мира без сильных школ африканистики.

Недостаток знаний об Африке в Индонезии имеет и обратную сторону – африканские страны также демонстрируют ограниченное понимание индонезийских реалий, что создает взаимную информационную асимметрию и затрудняет выявление точек реального экономического и политического соприкосновения. В отличие от традиционных партнеров Африки – бывших колониальных метрополий или Китая с его масштабными инфраструктурными проектами – Индонезия остается для большинства африканцев далекой и малопонятной страной.

Это создает парадоксальную ситуацию: обе стороны декларируют приверженность сотрудничеству Юг-Юг и солидарности развивающихся стран, но реальное взаимодействие остается ограниченным из-за необходимости наводить мосты между народами, преодолевать стереотипы и лучше узнавать друг друга.