Волна протестов давно схлынула, но не схлынула эйфория от кажущегося успеха молодёжного движения – оно отвлекает население от того, что временное правительство не стало сразу же реагировать на основные претензии протестующих

Специально для USGS.RU

 

Эрнест Эрнестович Новинский, кандидат исторических наук, младший научный сотрудник Института международных исследований МГИМО МИД России

Расклад сил в Непале на момент начала протестов поколения Z можно было охарактеризовать как треугольник из двух коммунистических партий (объединённой марксистско-ленинской и маоистской) и Непальского конгресса (как можно понять из названия, создавалась она по образу и подобию Индийского национального конгресса). Ни одна из них не могла в ходе выборов получить уверенное большинство мест в Палате представителей парламента, поэтому чаще всего две силы (вместе с более мелкими партиями) формировали правительство, а третья оставалась в «оппозиции», но продолжала искать возможности нарушить расклад сил в коалиции. Потому любые союзы между партиями оказывались недолговечными и чаще всего разваливались, не просуществовав и половины отведённого нижней палате парламента срока. Всего же с момента отмены монархии в 2008 г. в стране сменилось более десятка правительств.

До своей отставки К.П. Шарма Оли казался лидером непотопляемым. Его второе по счёту пребывание в кресле премьера закончилось скандалом, когда в конце 2020 г. он пытался распустить парламент и провести досрочные выборы, но через полгода политического противостояния и после вмешательства Верховного суда лишился поста сам. Несмотря на неудачу, в 2024 году он смог привлечь на свою сторону другую партию – Непальский конгресс и в третий раз стать премьер-министром страны. Теперь неудачная попытка разгона протестов против блокировок социальных сетей, приведшая к жертвам среди манифестантов (а среди них были в том числе и школьники), превратила его в главного злодея непальской политической арены.

При этом непальское чиновничество не позволило забрать власть из своих рук – политический транзит возглавили президент страны и армейское руководство, парламент был распущен, а управление страной возложено на временный кабинет под руководством Сушилы Карки – экс-главы Верховного суда. Поскольку правительство формировалось в чрезвычайных условиях, оно не обладает достаточными полномочиями для того, чтобы претворять в жизнь требуемые поколением Z реформы и, по сути, необходимо лишь для того, чтобы подготовить и провести парламентские выборы. Как и после прошлых массовых протестов (первого и второго народных движений), не произошло серьёзного реформирования бюрократического аппарата. Система, по которой пройдут выборы, тоже остаётся прежней, хотя избирательные списки и были максимально расширены за счёт молодёжи – по сравнению с прошлыми выборами число избирателей в 2026 г. увеличилось на миллион человек. Рассматривается и возможность дать право голоса непальцам, проживающим за рубежом, однако не совсем понятно, успеют ли внедрить данную процедуру до марта.

В этом, конечно, Непал отличается от стран-соседей по региону, в частности Бангладеш, где молодёжные протесты случились годом ранее. Процессы в Катманду протекают более спокойно. В Непале не преследуют предыдущего лидера страны (только ограничили ему выезд за границу), не запрещают политических партий и в целом придерживаются того срока проведения выборов, который был определён сразу после протестов. Казалось бы, идеальный транзит в рамках политической системы и положений Конституции 2015 г. К тому же впервые за много лет у тройки правящих партий появляются серьёзные конкуренты.

Выразителем интересов «поколения Z» становится Партия национальной независимости (Растрия сватантра парти, РСП). Она создавалась как альтернатива традиционным силам и на парламентских выборах 2022 г. продемонстрировала серьёзную заявку на политическое лидерство, заняв четвёртое место: её глава Раби Ламиччане в обмен на поддержку лидера маоистов Пушпы Камала Дахала (Прачанды) получил портфель министра внутренних дел.

Оставшись, по сути, единственной крупной партией, не вызвавшей гнева протестующей молодёжи, РСП в последние месяцы значительно активизировалась, расширила свои ряды и делает серьёзную ставку на победу на мартовских выборах. В конце декабря 2025 г. в её состав вошёл кумир сентябрьского протеста мэр Катманду Балендра Шах, который оставил руководство столицей Непала ради политических амбиций федерального масштаба и возможности стать премьер-министром. Сам Ламиччане не может претендовать на данный пост из-за судебных разбирательств, так что его ставка на молодого рэпера-политика неудивительна. Экс-мэр Катманду решил избираться в парламент от округа Джапа-5, вотчины свергнутого премьера Оли, так что символическое противостояние старых лидеров и поколения Z получает и электоральную форму.

Старые силы тоже адаптируются к новым реалиям. Внутрипартийный переворот уже произошёл в партии «Непальский конгресс» – основной проиндийской и продемократической силе. Политический мастодонт, пятикратный премьер-министр Непала (впервые занявший этот пост ещё в 1995 г.) Шер Бахадур Деуба был смещён с поста лидера партии её молодым поколением во главе с Гаганом Тхапой; несмотря на возражения 79-летнего политика непальский избирком признал Тхапу новым президентом НК. В итоге в середине января пресс-служба Деубы объявила, что он не примет участия в мартовских выборах, что фактически означает окончание его политической карьеры.

Не менее активно к выборам готовятся и левые силы. Свергнутый К.П.Ш. Оли сохраняет контроль над своей партией и относительную свободу деятельности внутри страны; к тому же КПН (объединённая марксистско-ленинская) может похвастаться наилучшей организацией среди всех политических объединений страны. Прочие левые силы попытаются выступить единым фронтом под эгидой новой Непальской коммунистической партии во главе с П.К. Дахалом.

С другой стороны, серьёзные изменения в политической системе страны маловероятны. Мы, возможно, увидим новые, более молодые лица на самых высоких постах, но в целом политическая система поменяется слабо. Новый состав парламента наверняка не позволит создать устойчивое правительство без коалиций, а значит не стоит надеяться на то, что новый кабинет просуществует все отведённые ему пять лет. Молодые лидеры жаждут власти ничуть не меньше пожилых и, как показывает начало избирательной кампании, не очень хотят потенциальной властью делиться. Одновременно с Балендрой Шахом к РСП в конце 2025 г. присоединился и экс-министр энергетики Кулман Гхисинг вместе со своей партией «Яркий Непал» – этот альянс просуществовал всего две недели.

Волна протестов давно схлынула, но не схлынула эйфория от кажущегося успеха молодёжного движения – оно отвлекает население от того, что временное правительство не стало сразу же реагировать на основные претензии протестующих, а оставило эти вопросы на совесть нового, постоянного кабинета. Будет ли он решать их или же с удвоенной силой начнёт плести политические интриги? Время покажет, но прогноз пока неутешительный.