Африканский Рог уже давно перестал быть периферией мировой политики. Напротив, он все более очевидно превращается в важный стратегический узел, в котором пересекаются интересы практически всех региональных и глобальных игроков.
специально для USGS
Мезенцев Станислав Васильевич, кандидат военных наук, старший научный сотрудник Центра изучения стран Северной Африки и Африканского Рога Института Африки РАН.
На первый взгляд, война вокруг Ирана разворачивается вдалеке от стран Африканского Рога: эпицентр конфликта находится более чем за 3 тыс. километров. Но если оценивать события непосредственно из Африки, то становится очевидным, что Африканский Рог расположен отнюдь не на периферии текущего кризиса, а практически у его стратегических ворот – у входа в Красное море, один из ключевых маршрутов торговли между Европой, Африкой и Азией. Именно поэтому военный конфликт вокруг Ирана будет оказывать самое прямое влияние на все без исключения страны Африканского Рога: от Эфиопии и Джибути, до Сомали и Эритреи. Новая война на Ближнем Востоке уже имеет для них ощутимые политические, военно-стратегические и экономические последствия, которые, в случае расширения или затягивания конфликта, будет значительно усугубляться.
Безопасность морских коммуникаций
Первая группа факторов влияния на регион связана с проблемой обеспечения безопасности морских коммуникаций. Из истории, в том числе и совсем недавней, мы хорошо знаем, что масштабная эскалация вокруг Ирана и стран, где действуют его прокси-силы (будь то хуситы или Хезболла) автоматически повышает риски для судоходства в Ормузском проливе и далее по всей цепочке взаимосвязанных судоходных маршрутов через Баб-эль-Мандеб до самого Суэцкого канала. Для стран Рога война в Иране означает дальнейшее наращивание иностранного военного присутствия в акватории Красного моря и Аденского залива.
При этом отметим, что уже сегодня регион является одной из самых милитаризованных точек планеты. В небольшом пространстве вокруг Баб-эль-Мандебского пролива – своеобразных ворот, соединяющих Индийский океан и Средиземное море – развернуты военные базы США, КНР, Франции, Японии, Турции, Италии и стран Персидского залива. Особенно показателен пример Джибути, где в нескольких километрах друг от друга располагаются военные и военно-морские базы сразу нескольких государств. Схожим образом, несколько иностранных военных баз размещено в Сомали, включая Camp TURKSOM – крупнейшую военную базу Турции за рубежом. На территории частично признанного (Израилем) Сомалиленда располагаются военные объекты ОАЭ. Наконец, в Эфиопии, несмотря на отсутствие военных баз третьих стран (в соответствии с Конституцией), присутствуют иностранные военные миссии, а также периодически на ротационной основе и под предлогом контртеррористических операций в Сомали присутствуют контингенты военных США. Итого уже сегодня на Африканском Роге дислоцировано порядка 12–15 крупных иностранных военных объектов и баз. Их количество будет возрастать уже в краткосрочной перспективе.
Отсюда можно сделать, как минимум, один важный геополитический вывод: Африканский Рог сегодня – это единственное место в мире, где военные базы одновременно имеют США и их союзники по НАТО, КНР, Япония, Турция, а также страны Персидского залива. Подобная конфигурация, по сути, представляет собой мини-модель глобальной конкуренции великих держав вокруг Баб-эль-Мандебского пролива и Красного моря. В условиях нарастающего конфликта на Ближнем Востоке активность иностранных военных баз неизбежно будет возрастать. Уже сегодня военные объекты США в Джибути выступают важным элементом обеспечения глубокой резервной логистики для дальнейших действий группировки ВС США в зоне Персидского залива против Ирана.
Текущий ближневосточный кризис будет оказывать нарастающее негативное влияние на вопросы внутренней стабильности и безопасности на Африканском Роге, который, надо отметить, и без того остается сегодня одним из наиболее нестабильных и конфликтогенных регионов континента. Сомали продолжает сталкиваться с угрозой со стороны радикальных группировок. Судан переживает разрушительную гражданскую войну. Эфиопия и Эритрея стоят на грани нового открытого военного столкновения.
При этом внутри самой Эфиопии – самой большой по численности населения страны региона – обостряются старые межэтнические противоречия, что ведет к активизации центробежных тенденций, угрожая новой масштабной гражданской войной.
С другой стороны, любой международный конфликт, разгорающийся в непосредственной близости от Африканского Рога, имеет тенденцию усиливать уже существующие региональные линии нестабильности. Как результат, можно ожидать активизацию различных негосударственных акторов: от пиратских группировок, до радикальных движений, традиционно использующих периоды глобальной турбулентности для расширения своей активности.
Еще одной проблемой станет то, что в случае затягивания войны в Иране может увеличиться поток беженцев через Красное море и Аденский залив, что создаст дополнительную нагрузку на и без того ограниченные ресурсы стран Африканского Рога.
Особую роль продолжит играть Баб-эль-Мандебский пролив: любая угроза проходящим через него маршрутам немедленно отражается на странах региона, для которых портовые услуги, транзит и логистика являются важнейшим источником дохода. Для Джибути, например, транзитное обслуживание мирового судоходства – основа национальной экономики. Одновременно, рост напряженности повышает риски для самого государства, превращая его территорию в потенциальную площадку для военно-политического соперничества крупных держав.
Экономические последствия
Вторая группа последствий связана с экономикой. Война в Иране уже привела к росту мировых цен на нефть. Для стран Африканского Рога, которые являются импортерами энергоносителей, это означает увеличение расходов на топливо, транспорт и электроэнергию. Наиболее уязвимыми оказываются Эфиопия и Сомали, где экономические системы и без того испытывают давление из-за инфляции и валютных проблем. Рост цен на нефть способен усилить социально-экономическую нагрузку и давление на государственный бюджет. Сегодня одним из явных проблемных вопросов, вызванных кризисом в Иране, являются сбои в работе национального авиаперевозчика Ethiopian Airlines, остающегося крупнейшей авиакомпанией в Африке.
Часть международных рейсов приходится отменять из-за закрытия аэропорта в Дубае – важнейшего пункта всей эфиопской авиационной логистики. Отмена рейсов влечет огромные убытки, в то время как Ethiopian Airlines выступает значимым источником пополнения государственной казны.
Вместе с тем, следует иметь в виду, что на фоне нарастания угроз могут возникнуть косвенные экономические возможности. Например, повышенный спрос на альтернативный маршруты доставки грузов может укрепить роль портов региона. Однако эти преимущества во многом зависят от уровня безопасности в акватории Красного моря, которая, как уже было сказана выше, сталкивается с рядом вызовов.
Геополитическая конкуренция в регионе
Конфликт между Ираном, США и Израилем, несомненно, усилит геополитическую конкуренцию вокруг Африканского Рога. В последние годы Иран активно развивал контакты с рядом стран Восточной Африки, включая Эритрею и Судан. В ответ другие игроки, в первую очередь, США, страны Персидского залива и Турция последовательно наращивали и укрепляли собственные позиции. Саудовская Аравия и ОАЭ в настоящее время инвестируют в инфраструктуру портов и логистику Африканского Рога. На фоне конфликта вокруг Ирана подобная активность будет приобретать более выраженный стратегический характер.
В складывающейся обстановке большинство стран Африканского Рога будут придерживаться осторожной и прагматичной политики: для них ключевой задачей является сохранение баланса в отношениях с различными внешними партнерами и минимизация экономических последствий. Особый интерес представляет позиция Сомалиленда, который активно развивает порт Бербера и стремится укрепить свое значение как альтернативного транспортного коридора для торговли в Красном море.
В условиях нестабильности на традиционных маршрутах значение подобных проектов, с одной стороны, может возрастать, однако, принимая во внимание тот факт, что порт Бербера фактически принадлежит ОАЭ, а также, учитывая недавнее признание независимости Сомалиленда Израилем, нельзя исключать, что объекты инфраструктуры на территории первого могут стать военными целями, причем, не только для Ирана, но и для хуситов.
Таким образом, война вокруг Ирана оказывает влияние на Африканский Рог, прежде всего, через три основных канала: безопасность морских коммуникаций, экономические последствия роста цен на энергоносители и усиление геополитической конкуренции на побережье Красного моря. Хотя государства региона едва ли окажутся участниками конфликта, они будут неизбежно ощущать его негативные последствия. Африканский Рог уже давно перестал быть периферией мировой политики. Напротив, он все более очевидно превращается в важный стратегический узел, в котором пересекаются интересы практически всех региональных и глобальных игроков. В этом смысле текущий кризис вокруг Ирана лишь подчеркивает более широкую тенденцию: Африканский Рог становится одним из ключевых геополитических пространств XXI в., а любая турбулентность на Ближнем Востоке неизбежно отражается здесь.
